Николай Коляда: гений или мистификатор?

Сегодня «Коляда-театр» презентует спектакль по Ильфу и Петрову «12 стульев», а значит, город снова будет говорить о двигателе этого самобытного театрального мира Николае Коляде.
Мы решили дать старт обсуждению чуть раньше: поговорили с критиками и спросили у них, откуда взялась такая любовь к драматургу и заслуженно ли это? Тем более, что злопыхатели находят, к чему придраться, и называют, например, показательным отсутствие у Коляды «Золотых масок». Кто-то считает, что он перебарщивает с обилием песен и плясок в своих спектаклях, и что как драматург он сильнее, чем как режиссер. Критика — нормальное явление в жизни любого творческого человека, и, как сказал ректор Гуманитарного университета Лев Закс: «К художнику нельзя придраться. Если он вам не нравится, идите к другому».
Елена Соловьева, писатель:

«Такие люди меняют мир, пусть потихоньку, исподволь»

Фото: Елена Соловьева, facebook

Николай Владимирович Коляда, безусловно, относится к тем в высшей степени одаренным людям, которых принято называть — «ренессансный тип личности». Он замечательный драматург, создавший собственную школу, и режиссер-новатор, последовательно развивающий свой особый, ни на что непохожий сценический язык. Создатель и владелец успешного частного театра, то есть — талантливый бизнесмен. Прекрасный организатор: достаточно вспомнить ежегодный фестиваль «Коляда-Plays», который становится настоящим театральным праздником для российских и зарубежных трупп. Удивительно, что при всем при том он еще умудряется заботиться о тех, кто рядом с ним. «Продвигает» учеников-драматургов и учеников- актёров, покупает квартиры своим сотрудникам и артистам, даже регулярно подкармливает их. И хоть ворчит подчас в своём ФБ, но те, кто рядом знают — свою душевную энергию он тратит на людей с лихвой. Работать с ним, быть, пусть и рядовым, членом его гвардии — большое счастье. Такие люди меняют мир, потихоньку, исподволь. Они дают редкое чувство причастности к чему-то большому, настоящему, даже, простите, историческому.

Лариса Барыкина, критик музыкального театра и эксперт премии «Золотая маска»:

«Отсутствие маски“ — не показатель»

Фото: Лариса Барыкина, facebook

Николай Коляда — знаковый персонаж и явление в нашей театральной культуре, когда говорят о Екатеринбурге — его вспоминают в первую очередь. Его искусство, и как драматурга, и как режиссера и как создателя своего авторского театра мне кажется очень своеобычным, уникальным, острым, абсолютно необходимым сегодняшнему дню. И как всякое большое явление, как художник он не может быть всеми одинаково принят, мощные личности всегда вызывают противоречивые эмоции. И в жизни, и в творчестве мне импонирует его невероятная искренность. Это свойство, которое днем с огнем не сыщешь, потому что обычно все прячутся за изощренными формами, языком, придумками. А Коля Коляда говорит о том, что его волнует. Говорит об этом в своих пьесах, спектаклях, на своей странице в фейсбуке почти каждый день. И я на это всегда душой очень откликаюсь.

Как театральный критик и эксперт «Золотой маски» я вижу многое, смотрю более 200 спектаклей в год и не только в России, но и за рубежом. И у меня, конечно, могут быть какие-то вопросы к форме и театральным приемам Коляды, к тому, как он использует пляски и песни — мне иногда кажется, что с ними даже перебор. Но это совершенно неважно! Важно то, какое впечатление он оказывает на своих зрителей, читателей, важно то, о чем он говорит. А он говорит о том, что волнует не самую фешенебельную часть общества. Он продолжатель великой русской традиции: искренне, до ожога, до дрожи в голосе он говорит о маленьком человеке, который часто бывает обижен сильными миром сего, или не понят окружением. Говорит о том, что дорого простым людям, и я думаю в нынешнее время — это большой дефицит.

На счет «Золотой Маски». Хочу сказать, что не стоит абсолютизировать ежегодные итоги этого конкурса. В решениях жюри бывает много случайностей, каждый раз одни — ликуют и счастливы, другие — недовольны. Спектакли Николая Коляды не раз попадали в номинанты, по-моему, были и награды. Но не все же должны стремиться к этому театральному олимпу! Главный смысл и тренд «Золотой маски» — это продвижение нового театрального мышления, каких-то открытий, а Николай Коляда — не ставит перед собой такую цель, и не будет ставить. Даже интерпретируя классику, он озабочен не тем, что это должно непременно выглядеть как-то по-новому. И пусть это не совпадает с представлениями тех, кто привык к классике в другом виде, совершенно не в этом деле. Я вообще считаю, что театров должно быть много и они должны быть разными, тогда каждый зритель может найти свою нишу. А у театра Коляды — есть свой зритель!

Вы бы знали, как его любят и ждут в Москве! Конечно, театральный зал на Страстном, где он обычно гастролирует, это не Большой театр на несколько тысяч мест, но он всегда переполнен, все билеты раскупают. То есть этот человек занимает свое собственное место и никогда не идет против себя. А сколько у нас режиссеров, которые ради моды пускаются во все тяжкие! Я его очень уважаю, хотя для многих он неудобный, колючий, может правду матку вывалить, с ним нелегко. Но с кем из больших талантов легко?

Конечно, бывая на его спектаклях, мне иногда хочется сказать: «Коля, ты ставь как режиссер, но пусть у тебя будет профессиональный сценограф, художник по костюмам, художник по свету, композитор…». Но у него же нет денег на это, он зарабатывает все сам. Поэтому это такой самостийный театр, и с точки зрения высоколобых театральных концепций ну смешно его критиковать. В его театр ходят за тем, чтобы получить порцию переживаний, трагического ужаса, может быть, и ощущение непременного счастья.

Лев Закс, ректор Гуманитарного университета:

«Коляду обвиняют в насилии над зрителем, но посмотрите на эффект!»

Фото: youtube.com/watch? v=LkP870KSROE

Коляда — это прежде всего замечательный драматург, и он, можно сказать, оказался лидером поколения теперь уже зрелых, а тогда, в конце 80-х, молодых драматургов. И он довольно быстро продемонстрировал те качества, которые сделали его популярным: он показал невероятное понимание жизни современного человека. Главным объектом его драматургии стала повседневность, причем в своих прозаических, смешных, грустных моментах. В них он открывает человеческие проблемы, показывает, каков человек, живущий вот этой повседневной жизнью. Жизнью тогдашнего советского, а потом постсоветского общества. У Коляды фантастическое знание языка повседневности, ни у каких других драматургов она не говорит на таком подлинном, сочном, богатом, полном многих эстетических красок языке: от самого грубого до самого возвышенного.

Уже после Коляды возник Театр.doc: театры сами стали записывать живую жизнь и пытаться создавать свои высказывания на ее основе. Это интересный опыт, на фоне которого Коляда показывает, что такое большой художник. Он — объемней, полнокровней, подлинней всякого doc. В Коляде есть все, о чем говорит сама жизнь: это язык, типажи события, конфликты и их эстетическая многомерность — от трагического до самого смешного, от грубо-брутального до нежно лирического. И мы всегда испытываем такие захватывающие зрителя метаморфозы, когда сначала смеемся, потом плачем или сперва сотрясаемся от ужаса, а потом радостно вытираем слезы умиления. Коляда не стесняется быть сентиментальным. Эстетика его театра полностью проявилась в Коляде-режиссере. Его театр —это эстетика народного восприятия, которая уходит корнями в народные действа, празднества, ритуалы. Получается, что он соединяет прозу жизни с поэзией ритуала, коллективного погружения и так далее.

Фото с генерального прогона «12 стульев»
Фото с генерального прогона «12 стульев»

Фото: Катя Нечитайло, facebook

Любой драматургический текст дает возможность разных интерпретаций, и мы видим, как разные режиссеры, талантливые и знаменитые, например Галина Борисовна Волчек, дают совершенно разные трактовки постановок Коляды. Коляда-режиссер отличается от Коляды-драматурга — он дает собственную трактовку своим текстам. Его театр — это магия, суггестия, заражение, внушение, коллективные действа. Мы знаем, что он добавляет к своим текстам огромное количество музыки, танцев, в его постановках много повторов, они тоже обладают таким суггестивным воздействием — вам внушают определенное состояние, погружают в него, и не всем это нравится. Некоторые считают, что в театре Коляды есть длинноты, чрезмерные пережимы, даже насилие над зрителем. Но посмотрите на эффект его театра — он в любых городах и странах пользуется невероятной популярностью, потому что замешан на том, ради чего и существует искусство — на эмоциях, сопереживании.

Коляда никогда не мыслит абстрактно, не занимается теоретизированием, рефлексией, что сегодня очень распространено в других театрах. Он абсолютно не формалист, а смысловик. Поэтому берет он свою пьесу, современного автора или классика, как, например «Трамвай «Желание», и делает инсценировки прозы — они все у него великолепны. Сейчас будет премьера «12 стульев», до этого была интересная постановка «Фальшивого купона» по Толстому, и таких примеров очень много. Что бы он ни брал, у него всегда получается. Коляда-театр — это такое коллективное эмоциональное со-бытие, сопереживание, какое-то эмоциональное потрясение. Некоторые говорят, что длинновато, но Коляда верен себе, и когда он сокращает пьесы, то не потому, что критики так сказали, а потому что он так хочет, так чувствует. Вообще он идет от своего чувства жизни, и при этом умеет создавать театральные метафоры, театральный гротеск.

Фото со страницы Николая Коляды, facebook

Его актеры, которые на первый взгляд кажутся обычными людьми, не считая Олега Ягодина — он выделяется, кажутся вроде бы среднего уровня профессионалами, но когда они начинают работать в предлагаемых Колядой условиях и формах, вдруг оказывается, что они тонкие, яркие, проникновенные и юморные. И вроде народные, но в то же время умные и профессиональные. Поэтому мне кажется, что не зря его театр получил такую популярность.

Конечно, как у всякого художника, у Коляды есть проблемы, и одна из главных–проблема инерции, повторяемости. Трудно, работая годами, придумывать что-то не похожее на предыдущее. Не зря многие великие художники и в театре, и в литературе говорят, что всегда делают одно и то же: один спектакль, только в разных оформлениях, одну и ту же книгу. Так говорил Феллини: «Я всегда снимаю один фильм». Так говорил Маркес: «Я всегда пишу один роман». И у Коляды то же самое: он пишет одно большое высказывание, и поэтому иногда нам, привыкшим, вдруг начинает казаться: ну да, мы это уже знаем. Это реальная проблема, которую Коляде и его театру нужно решать.

Другая проблема, которая есть у всех театров, обновление репертуара — что играть? Коляда все время включает свое воображение, чувство реальности, чтобы найти новое. Вот кто ему подсказал играть «12 стульев»? Значит, он искал, думал над этим. При количестве его собственных пьес и классики он вдруг берет Ильфа и Петрова, потому что он ищет какие-то новые варианты работы со зрителем, новые высказывания. Интересная фигура Бендера в наших условиях… Как бы он существовал сегодня?

Есть проблема обновления актерского состава, проблема репертуара, сценографических решений, работы со зрителей. Это проблемы любого нормального художественного коллектива, но Коляда умеет их решать — потому люди идут в его театр. Приезжающие в город гости разных социальных категорий торопятся пойти к нему, потому что знают, что это интересно, нестандартно, творчески, и главное — эмоционально. И поэтому Коляда — один из самых живых людей современного театра, хотя есть театры по видимости живые, а на самом деле внутренне мертвые. У Коляды театр живой, к этому нужно добавить, что он в духе традиций народного искусстваобставляет театральный процесс в какие-то ритуальные формы — фестивали, праздники, пиршества — это в духе той массовой культуры, к которой мы привыкли. Как многие современные художники Коляда не стесняется соединять высокое искусство и массовое. Вот это все вместе и дает удивительный эффект удивительного театра, оригинального художника, эффект большого, яркого, нестандартного, ищущего, открывающего нам многое в жизни и самих себе человека. Поэтому мы и любим Коляду, я люблю Коляду однозначно.

Юлия Матафонова, заслуженный работник культуры РФ, театральный критик:

«Я бы критиковала Коляду за лексику, близкую к ненормативной»

Коляда, безусловно, личность выдающаяся. Тот тип подвижника-энтузиаста, на которых держится современный театр. Москва и Санкт-Петербург — признанные театральные столицы. Но Россия — это не только они, но и обширнейшая, питающая их провинция, в которой и обитает российский народ. Коляда — посланец в искусстве этого народа. Он творит для него и о нем.

В свое время открыл для театра провинцию Александр Вампилов. Вампиловскую линию в новых условиях продолжил Коляда, искренне любящий простой народ, страдающий его бедами и проблема (у него даже цикл такой есть — «Хрущевка»). Он подлинно демократический драматург — вспомним героев его пьес: пенсионеры, старые актеры, неудачники, не умеющие приспособиться к новому времени, одинокие женщины, молодые люди, мучительно ищущие путь… При этом Коляда не «чернушник», его мировоззрение светлое, так как он любит своих героев, всем хочет помочь, поддержать. Такой театр очень нужен сегодня.

Коляда-драматург и Коляда-режиссер — две стороны его дарования, одинаково ценные и талантливые. Обвинения Коляды-режиссера в том, что якобы он повторяется, не состоятельны. Другое дело, что у него есть более и менее удавшиеся спектакли. Но у него есть свой неповторимый творческий режиссерский почерк, как и у любого другого крупного художника, по которому его узнают. Неужели этого не понимают недоброжелатели, которых у него достаточно? Сегодня мало театров, к которым так тянется зритель, и к которым прикипает душой.

Демократизм Коляды проявляется и в проводимом им фестивале современной драматургии «Коляда-plays», которые он во-мног м проводит ради того, чтобы смогли показать себя театры провинции.

Фото с генерального прогона «12 стульев»
Фото с генерального прогона «12 стульев»

Фото: Катя Нечитайло, facebook

Отсутствие Золотых масок объясняется просто — он не окружает себя «своими» критиками и «своими» членами отборочных комиссий. Его вполне устраивает, что его театр выступает по всей Европе, а нынче приглашен еще и в Америку. Туда не пригласили бы театр, не способный обеспечить успех у публики. Я бы критиковала Коляду, особенно его ранние пьесы, за засорение языка персонажей лексикой, близкой к ненормативной. Русские классики писали о людях деревни, Максим Горький — о людях «дна», но их герои не стали менее колоритными от того, что в их речи нет сленга.

Фото на входе: Таня Андреева, «Российская газета»

Комментарии
Бич общества
Городские истории
Бич общества
Истории екатеринбуржцев без определенного места жительства.
Горе в бутылке
Городские истории
Горе в бутылке
Мы выпиваем лимонад за 15 минут и отправляем тару разлагаться на 1 000 лет. Почему в Екатеринбурге не работает раздельный сбор мусора, как вторичной переработке мешают хорошая жизнь и транснациональные корпорации — узнал ЕТВ.