Маэстро Башмет: пионер, играющий в «сердце полифонии»

Тем, кто не отличает альт от скрипки и не видит разницы между «Виртуозами Москвы» и «Солистами Москвы», дальше можно не читать. Остальным Юрий Башмет расскажет о философии гения, флейтовом Екатеринбурге и французском патриотизме.

Великий Юрий Башмет дал концерт в Екатеринбурге в рамках юбилейного тура «Солистов Москвы». Музыкант, принять которого мечтали главные залы мира, для которого писали лучшие композиторы планеты, четверть века назад вдруг... создал ансамбль. 

Три причины рождения «Солистов Москвы»

У меня, как у альтиста, счастливая судьба. 

Играли на альте в разных странах немного. Но было несколько выдающихся музыкантов. Виртуозно играли. Очень. Но не было признания альта, как сольного инструмента. В США был Уильям Примроуз. Но он не дотянул до того, чтобы выйти в Carnegie Hall и сыграть сольный концерт. В Англии был Лайонел Тертис. Для него писал великий композитор сэр Уильям Тернер Уолтон. У нас был потрясающий Федор Дружинин, мой профессор. И Шостакович посвятил ему последнее свое произведение – альтовую сонату. Но он, если и играл сольные концерты, то благодаря межконсерваторским связям.  

А я попал вовремя — как говорят англичане, «правильный человек в правильном месте в правильное время». Стал пионером: в истории Carnegie Hall в Нью-Йорке и La Scalа в Милане, Concertgebouw в Амстерадме и Musikverein в Вене, в Японии и Австралии, в Питере и в Москве первые сольные альтовые концерты были моими.  

Фото: Татьяна Андреева

И вот я сыграл в La Scalа. Концерт прошел с успехом. Обсуждаем дату следующего выступления и программу. Приезжаю через полтора года. Играю. А обсуждение программы на третий концерт уже с натяжкой идет. Потому что репертуар оригинальный исчерпан. Я мог предложить и предлагал какие-то мощные произведения, «Чакону» Баха, например. Но мне говорили: «У нас нельзя играть переложения». И вот уже следующее выступление не получается: я сам себя съел. 

У нас был потрясающий альтист — Рудольф Баршай. Почему он возглавил Московский камерный оркестр и практически перестал играть на альте, хотя делал это лучше всех у нас в стране? А играл он лучше всех: как прекрасный скрипач без скидок на альт — несовершенный инструмент. Наверное, по той же причине: дефицит оригинального репертуара. 

Сегодня этот репертуар очень расширился. И если бы 25 лет назад я имел те же возможности, что и сейчас, или был бы пианистом, может быть, не пошел в репертуар камерного и симфонического оркестра.  
ha4a4581.jpg

Фото: Татьяна Андреева

Я не любил и даже с ненавистью относился к дирижерам, с которыми мне (а были среди них и великие) приходилось играть. Особенно, когда мне начал писать, например, Шнитке, создавший более 50 концертов для меня. Но дирижеры... никто из них так хорошо, как я, не знал партитуру моего концерта. 

И однажды... во Франции Гергиев не успел на фестиваль. И надо было спасать ситуацию. Я отказывался дирижировать. Но меня уговорили. Очень просто: дирижируй так, как ты играешь, только без инструмента — те же движения, то же дыхание. После первой же репетиции сомневался и волновался. Но было ясно, что буду это делать. Потом концерт. И успех. Я вернулся в Москву, и через месяц был создан ансамбль «Солисты Москвы».  

Это разные ремесла — играть и  дирижировать. А профессия — музыкант — одна, как и твое отношение к музыке и ее создателю.  

Философия и стратегия музыки 

Палочка дирижера не ошибается. Если что-то не так — виноват музыкант. 

Настоящий большой солист должен быть дисциплинированным. Иначе у него нет логики и, как следствие, вкуса и стиля. Поэтому настоящий солист — очень хороший ансамблист. Вспомним того же Рихтера. У него не было провалов в ансамблевой музыке. У меня любой может выступить солистом. И мы это делаем. В таких программах, как «Времена года»: в один вечер одна четверка играет версию Вивальди, вторая — Пьяццоллы. 

Главная задача — погасить сольные амбиции. А точнее, подчинить их общей идее. А люди в «Солистах» разные. Сколько лет их знаю, но не порепетируешь две недели, и выясняется, что все эти годы так и не сделали их одинаковыми в понимании штрихов музыки. Но зато за десять минут я с ними могу вернуться к общему кодексу, а с чужим оркестром так не получится. 

Фото: Татьяна Андреева

Должно быть взаимное уважение. Интеллигентность. Партнерство. А не раздражение. Играть надо с открытым сердцем. Есть Квартет Брамса. Где играет Гидон Кремер со своим складом музыкального мышления. И Миша Майский. Совершенные антиподы. И та же Марта Аргерих — лучшая пианистка из ныне живущих. Но она подчиняет и того, и другого. Без слов. И я в середочке с альтовым голосом. Если говорить словами Баха, «вынужден оказываться в сердце полифонии».

Судьба аплодисментов

Аплодисменты разные бывают. Ориентироваться на них, при всем уважении к публике, нельзя. С одной стороны — ее не обманешь. С другой — смотря кто придет. У меня водитель (а он со мной много лет и во время концертов сидит или в машине, или в артистической) однажды говорит: «Можно сяду в зал?».  Сел. И попал. На симфонию Малера. Час пятнадцать. И встать не может, потому что место в центре. Теперь его не затащишь ни на какой концерт.

Очень важно не путать понятия «достижение» и «успех». Но когда они совпадают — это высокий полет. 

ha4a4822.jpg

Фото: Татьяна Андреева

После окончания тихой музыки, а такой в альтовом репертуаре очень много — Неоконченная симфония Шуберта, Шестая Чайковского, Соната Шостаковича, Концерт Шнитке, — возникает большущая многоговорящая пауза. И кто-то робко начинает аплодировать. А остальные не сразу просыпаются. Поэтому я, когда Гия Канчели решил узнать мои пожелания, попросил: сделай как у пианистов, чтобы в финале было громко, чтобы все кончилось и — сразу вау! Он сделал громко, по-грузински: все затихает и... я с одним аккордом. Поэтому как бы не сыграли Styx — всегда овации.  

Флейта и немножко нервно о патриотизме

Со мной можно спорить, но среди уехавших из страны коллег я ни одного не видел счастливым, не исключая Ростроповича. Если уезжать, то в детстве, тогда и ты привыкнешь, и тебя будут воспринимать как своего. А когда гастролируешь, тебя провожают овациями не только потому, что ты приехал, но и потому, что ты уедешь. Ведь ты не занимаешь чье-то место. У тебя есть дом, тебя за это уважают. 

Представьте, родился во Франции мальчик. У него есть музыкальные способности. Родители хотят его учить, педагоги есть. Государство участвует. Он в итоге блестяще заканчивает высшее учебное музыкальное заведение. Ему — 19 лет. Объявляется конкурс в национальный оркестр де пар Orchestre de Paris. И этот лучший студент-музыкант-француз играет. А рядом — другой мальчик. На три головы выше. Российский скрипач. И как себя должна вести вся музыкальная Франция? Смириться с тем, что на протяжении десятков лет эти русские скрипачи, альтисты, виолончелисты, вся наша струнная школа... лучше? Нет, наших мальчиков режут на первых турах. До игры. По документам. В XX веке только один человек официально получил постоянное место работы в Европе, в Венской филармонии. Мой ученик. Это исключение. Но я французов понимаю.  
ha4a4620.jpg

Фото: Татьяна Андреева

Считаю, что уезжая, мы разрываем цельность, ту, что не определить словами. Где еще в мире есть такое, чтобы трехлетняя девочка выходила на сцену с цветами? В Америке вообще такого нет: только потом, в артистической может быть море цветов, но не из зала. А 10-летний мальчик в бабочке? В Магадане. Я спрашиваю: «Ты играешь на чем-то?» В это время аплодисменты звучат, а он гордо поворачивается и произносит: «Я — пианист». 

Я сейчас много юных музыкантов прослушиваю. И вижу, что во многих городах есть фанаты, педагоги, любящие свою профессию. Поэтому города для меня различаются по школам. Где-то ударники шикарные. А Екатеринбург в памяти моей флейтовый. 

Но Екатеринбург еще и филармония. Серьезно. Я это говорю не для того, чтобы сделать кому-то приятно. Но такое фанатичное отношение — редкость. И российскую премьеру Шнитке я играл здесь. В 1987 году. С дирижером, которого тогда не приняли на место главного. Может быть, правильно сделали. С Валерием Гергиевым, не прошедшим по конкурсу.  
Комментарии
Культ досуга. Философия филармонии
Городские истории
Культ досуга. Философия филармонии
У свердловского дома для влюбленных в музыку непростая судьба. Сначала здесь собирался весь свет города, потом развлекал нэпманов Маяковский, и, наконец, тут поселился оркестр. Погружаемся в недра органа и создаем струны с Полиной Ивановой.
Музыка на ЕТВ
Павел Кашин на ЕТВ
Павел Кашин на ЕТВ
От Светланы Зенковой
Культ насаждения. Ищем альтернативу шашлыку на уральских дачах
Городские истории
Культ насаждения. Ищем альтернативу шашлыку на уральских дачах
Первомай близок! А с ним и его бессменный спутник — сезон шашлыков и прочего мангального веселья. Если мясо с решетки, рыба из коптильни и овощи на гриле вам порядком поднадоели, а насадить на шампур что-то хочется, ЕТВ идет на помощь.
Спасти и сохранить
Городские истории
Спасти и сохранить
Редкий пациент дотянется до локтя доктора Тупоногова. Большому человеку и уважаемому врачу досталась нелегкая, но очень важная работа — он спасает жизни детей, большинству которых поставили диагноз «рак».
Авдотья Смирнова. «Я бы во всех ролях снимала Анну Михалкову»
Кому на такси жить хорошо. ЕТВ познает темные стороны извоза
Кому на такси жить хорошо. ЕТВ познает темные стороны извоза
Тяжела и неказиста жизнь уральского таксиста. Корреспондент ЕТВ устроился на работу в Яндекс.Такси, чтобы понять, что проще там заработать — деньги или геморрой?