Маэстро Башмет: пионер, играющий в «сердце полифонии»

Тем, кто не отличает альт от скрипки и не видит разницы между «Виртуозами Москвы» и «Солистами Москвы», дальше можно не читать. Остальным Юрий Башмет расскажет о философии гения, флейтовом Екатеринбурге и французском патриотизме.

Великий Юрий Башмет дал концерт в Екатеринбурге в рамках юбилейного тура «Солистов Москвы». Музыкант, принять которого мечтали главные залы мира, для которого писали лучшие композиторы планеты, четверть века назад вдруг... создал ансамбль. 

Три причины рождения «Солистов Москвы»

У меня, как у альтиста, счастливая судьба. 

Играли на альте в разных странах немного. Но было несколько выдающихся музыкантов. Виртуозно играли. Очень. Но не было признания альта, как сольного инструмента. В США был Уильям Примроуз. Но он не дотянул до того, чтобы выйти в Carnegie Hall и сыграть сольный концерт. В Англии был Лайонел Тертис. Для него писал великий композитор сэр Уильям Тернер Уолтон. У нас был потрясающий Федор Дружинин, мой профессор. И Шостакович посвятил ему последнее свое произведение – альтовую сонату. Но он, если и играл сольные концерты, то благодаря межконсерваторским связям.  

А я попал вовремя — как говорят англичане, «правильный человек в правильном месте в правильное время». Стал пионером: в истории Carnegie Hall в Нью-Йорке и La Scalа в Милане, Concertgebouw в Амстерадме и Musikverein в Вене, в Японии и Австралии, в Питере и в Москве первые сольные альтовые концерты были моими.  

Фото: Татьяна Андреева

И вот я сыграл в La Scalа. Концерт прошел с успехом. Обсуждаем дату следующего выступления и программу. Приезжаю через полтора года. Играю. А обсуждение программы на третий концерт уже с натяжкой идет. Потому что репертуар оригинальный исчерпан. Я мог предложить и предлагал какие-то мощные произведения, «Чакону» Баха, например. Но мне говорили: «У нас нельзя играть переложения». И вот уже следующее выступление не получается: я сам себя съел. 

У нас был потрясающий альтист — Рудольф Баршай. Почему он возглавил Московский камерный оркестр и практически перестал играть на альте, хотя делал это лучше всех у нас в стране? А играл он лучше всех: как прекрасный скрипач без скидок на альт — несовершенный инструмент. Наверное, по той же причине: дефицит оригинального репертуара. 

Сегодня этот репертуар очень расширился. И если бы 25 лет назад я имел те же возможности, что и сейчас, или был бы пианистом, может быть, не пошел в репертуар камерного и симфонического оркестра.  
ha4a4581.jpg

Фото: Татьяна Андреева

Я не любил и даже с ненавистью относился к дирижерам, с которыми мне (а были среди них и великие) приходилось играть. Особенно, когда мне начал писать, например, Шнитке, создавший более 50 концертов для меня. Но дирижеры... никто из них так хорошо, как я, не знал партитуру моего концерта. 

И однажды... во Франции Гергиев не успел на фестиваль. И надо было спасать ситуацию. Я отказывался дирижировать. Но меня уговорили. Очень просто: дирижируй так, как ты играешь, только без инструмента — те же движения, то же дыхание. После первой же репетиции сомневался и волновался. Но было ясно, что буду это делать. Потом концерт. И успех. Я вернулся в Москву, и через месяц был создан ансамбль «Солисты Москвы».  

Это разные ремесла — играть и  дирижировать. А профессия — музыкант — одна, как и твое отношение к музыке и ее создателю.  

Философия и стратегия музыки 

Палочка дирижера не ошибается. Если что-то не так — виноват музыкант. 

Настоящий большой солист должен быть дисциплинированным. Иначе у него нет логики и, как следствие, вкуса и стиля. Поэтому настоящий солист — очень хороший ансамблист. Вспомним того же Рихтера. У него не было провалов в ансамблевой музыке. У меня любой может выступить солистом. И мы это делаем. В таких программах, как «Времена года»: в один вечер одна четверка играет версию Вивальди, вторая — Пьяццоллы. 

Главная задача — погасить сольные амбиции. А точнее, подчинить их общей идее. А люди в «Солистах» разные. Сколько лет их знаю, но не порепетируешь две недели, и выясняется, что все эти годы так и не сделали их одинаковыми в понимании штрихов музыки. Но зато за десять минут я с ними могу вернуться к общему кодексу, а с чужим оркестром так не получится. 

Фото: Татьяна Андреева

Должно быть взаимное уважение. Интеллигентность. Партнерство. А не раздражение. Играть надо с открытым сердцем. Есть Квартет Брамса. Где играет Гидон Кремер со своим складом музыкального мышления. И Миша Майский. Совершенные антиподы. И та же Марта Аргерих — лучшая пианистка из ныне живущих. Но она подчиняет и того, и другого. Без слов. И я в середочке с альтовым голосом. Если говорить словами Баха, «вынужден оказываться в сердце полифонии».

Судьба аплодисментов

Аплодисменты разные бывают. Ориентироваться на них, при всем уважении к публике, нельзя. С одной стороны — ее не обманешь. С другой — смотря кто придет. У меня водитель (а он со мной много лет и во время концертов сидит или в машине, или в артистической) однажды говорит: «Можно сяду в зал?».  Сел. И попал. На симфонию Малера. Час пятнадцать. И встать не может, потому что место в центре. Теперь его не затащишь ни на какой концерт.

Очень важно не путать понятия «достижение» и «успех». Но когда они совпадают — это высокий полет. 

ha4a4822.jpg

Фото: Татьяна Андреева

После окончания тихой музыки, а такой в альтовом репертуаре очень много — Неоконченная симфония Шуберта, Шестая Чайковского, Соната Шостаковича, Концерт Шнитке, — возникает большущая многоговорящая пауза. И кто-то робко начинает аплодировать. А остальные не сразу просыпаются. Поэтому я, когда Гия Канчели решил узнать мои пожелания, попросил: сделай как у пианистов, чтобы в финале было громко, чтобы все кончилось и — сразу вау! Он сделал громко, по-грузински: все затихает и... я с одним аккордом. Поэтому как бы не сыграли Styx — всегда овации.  

Флейта и немножко нервно о патриотизме

Со мной можно спорить, но среди уехавших из страны коллег я ни одного не видел счастливым, не исключая Ростроповича. Если уезжать, то в детстве, тогда и ты привыкнешь, и тебя будут воспринимать как своего. А когда гастролируешь, тебя провожают овациями не только потому, что ты приехал, но и потому, что ты уедешь. Ведь ты не занимаешь чье-то место. У тебя есть дом, тебя за это уважают. 

Представьте, родился во Франции мальчик. У него есть музыкальные способности. Родители хотят его учить, педагоги есть. Государство участвует. Он в итоге блестяще заканчивает высшее учебное музыкальное заведение. Ему — 19 лет. Объявляется конкурс в национальный оркестр де пар Orchestre de Paris. И этот лучший студент-музыкант-француз играет. А рядом — другой мальчик. На три головы выше. Российский скрипач. И как себя должна вести вся музыкальная Франция? Смириться с тем, что на протяжении десятков лет эти русские скрипачи, альтисты, виолончелисты, вся наша струнная школа... лучше? Нет, наших мальчиков режут на первых турах. До игры. По документам. В XX веке только один человек официально получил постоянное место работы в Европе, в Венской филармонии. Мой ученик. Это исключение. Но я французов понимаю.  
ha4a4620.jpg

Фото: Татьяна Андреева

Считаю, что уезжая, мы разрываем цельность, ту, что не определить словами. Где еще в мире есть такое, чтобы трехлетняя девочка выходила на сцену с цветами? В Америке вообще такого нет: только потом, в артистической может быть море цветов, но не из зала. А 10-летний мальчик в бабочке? В Магадане. Я спрашиваю: «Ты играешь на чем-то?» В это время аплодисменты звучат, а он гордо поворачивается и произносит: «Я — пианист». 

Я сейчас много юных музыкантов прослушиваю. И вижу, что во многих городах есть фанаты, педагоги, любящие свою профессию. Поэтому города для меня различаются по школам. Где-то ударники шикарные. А Екатеринбург в памяти моей флейтовый. 

Но Екатеринбург еще и филармония. Серьезно. Я это говорю не для того, чтобы сделать кому-то приятно. Но такое фанатичное отношение — редкость. И российскую премьеру Шнитке я играл здесь. В 1987 году. С дирижером, которого тогда не приняли на место главного. Может быть, правильно сделали. С Валерием Гергиевым, не прошедшим по конкурсу.  
Где нам стоит дом построить?
Городские истории
Где нам стоит дом построить?
Разбираем по кирпичикам новые районы и кварталы Екатеринбурга.
Естория. Заводчики домашних животных
Городские истории
Естория. Заводчики домашних животных
Завсегдатаи кошачьих и собачьих выставок и владельцы питомников из Екатеринбурга рассказали, зачем все это нужно.